Биография


Биография Г. М. Цыферова и заметки к его творчеству, составленные дочерью писателя.


Я давно хочу написать биографию своего отца − писателя-сказочника Цыферова Геннадия Михайловича. Но каждая биография в основе своей сухая статистика вперемешку с какими-то интересными эпизодами из его жизни. Думаю, вряд ли это может полностью раскрыть личность человека.

Долго я думала, с чего же начать, но тут сам папа подсказал мне, что и как надо сказать прежде всего.

Перед самой смертью папа написал маленькую сказочную повесть «Мой Прекрасный Пони». Она-то и раскрывает личность писателя Цыферова.
Вот эта история в моем кратком изложении.

«Мой прекрасный пони»

«Когда-то давным-давно в одном зоопарке жил пони, и не просто пони, а мой Прекрасный Пони.
Вы спросите, почему прекрасный?
Ну, во-первых, он всех-всех катал.
Во-вторых… С ним всегда происходили удивительные истории. И каждая история…да, каждая история, кончалась чем-то таким…»

****

«И все, как и прежде, потянулись, по-тя-нууу-лись к нему.
‒ Можно прокатиться? А? Ведь ты такой живой! Такой прекрасный!
‒ Да, ‒ кивнул Пони.
И подумал: быть может, я и прекрасный, но почему-то грустно.»

****

«Жил Прекрасный Пони в саду, на лавочке. Важные звери из зоопарка часто спрашивали:
‒ А тебе не стыдно так жить?
‒ Нет, ‒ отвечал Пони
‒ Но ведь каждому из нас в жизни что-то нужно: хомут, ленточка, подкова. А что же нужно тебе?
‒ Ах, мне?
Тут Прекрасный Пони раздумчиво стучал копытцами и, не торопясь отвечал:
‒ Мне… мне необходимо быть очень-очень кому-то нужным.
− Если ты будешь нужен кому-то, тот, конечно, укроет тебя.
− Да, − улыбнулся Пони, − только это уже будет крыша не над головой, а прекрасная крыша над вашим сердцем….»

*****

«‒ Это что ещё за глупость? Если косить цветы, будет сено. Ну а дождь? Зачем?
‒ Если косить дождь, будет озеро. … А в озере небо. Вот. …И если я когда-нибудь заплачу, то посмотрюсь в то озеро. А там, там по моему лицу проплывёт облако и утрёт мои глупые слёзы.
В небе как раз плыли облака. И глядя на них, каждый сказал себе: «Сколько раз в жизни я плакал, а ведь ни разу высокие облака не вытирали моих глупых слёз.»

*****

«И Пони ушёл, а через день обратно вернулся.
‒ Вспомнил, знаю, ‒ сказал он. ‒ То, что звенит во мне ‒ луговой колокольчик.
‒ Какой ещё колокольчик? ‒ нахмурился врач.
‒ Ну как же, ‒ улыбнулся Прекрасный Пони. − Когда-то я слышал его, а теперь во мне родилось эхо.
‒ Ах, как прекрасно! Ну, дайте, дайте я ещё раз послушаю.
Тут доктор закрыл глаза и склонился над Пони.
А Пони все думал и думал … «Так неужели для того, чтобы тебя слушали, надо стать эхом?»

***

«Да будь благословенна наша память, наше эхо о прошлом!»

Детство

Г. М. Цыферов в 3 года
Г. М. Цыферов в 3 года

Мой отец, Геннадий Михайлович Цыферов, родился в г. Свердловске 26 марта 1930 г. Мать отца работала бухгалтером, а отец работал в сфере городского озеленения. Когда моему отцу исполнилось 4 года, деда перевели на работу в Москву и назначали на должность директора Гос. треста зеленого строительства «Госзеленстрой» РСФСР. Хочу отметить, что в начале 1942 г., отдав бронь своему заместителю, дед ушел на фронт и через два месяца пропал без вести.

Как вам уже понятно, родители моего отца не имели никого отношения ни к искусству, ни к литературе. Но забавно, что как-то вернувшись с работы, дед сказал: «Вот я сегодня на совещании сказанул, а сын мой писать будет». Так и случилось. Дед и сам книгу написал на тему озеленения городов. Да и разбитый им парк до сих пор сохранился в городе Екатеринбурге.

Но откуда же тогда эта поэтизация мира и необычный философский подход к жизни? Может быть, от беззащитности из-за сильной близорукости? Будучи маленьким, он вытаскивал свои игрушки и менял их на ржавые гвозди. Родители ворчали, но не злились и не ругались, только приговаривали: «Странный он у нас, но ничего, зато умный, да и память какая!». Это родители, − а вот ребятня во дворе не щадила и вместо слова «странный» приклеила кличку «балда», что-то вроде Иванушки-дурачка. Кстати после смерти писателя один из соседей, купив своей маленькой дочери книгу Цыферова, выразился: «Надо же, он, оказывается, книжки писал?! А я думал, он балда-балдой».

А считать его балдой давали право его поступки. После войны, чтобы пройти в кинотеатр всей гурьбой, нужно было сунуть деньги. Деньги были только у очкарика. Ребята звали его с собой. И что же он делал? Мозгляк неловко заворачивал трешницу в рубль и протягивал билетёру. В результате всех ребят пропускали в кино, а он оставался за дверью. Нелепость? Но он не ждал за свою доброту ни на грады, ни почитания, а просто хотел доставить ребятам маленькую радость.

Спас-Талица

С мамой и дедом
С мамой и дедом

А может, поэтическое восприятие жизни и доброе отношение к людям шло от вятских корней? Мальчика мать часто возила на свою родину, к деду с бабкой, в Вятку, село Спас-Талица. Может это шло от деда, про которого Геннадий Михайлович вспоминал: «…мой дед любил говорить красиво. … тьма густущая, хоть соли и ложкой ешь… Дед вместо молитвы часто читал стихи. Бабка сердилась, а дед подмигивал мне и произносил странную фразу: “Увы, все Генрихи были несчастны”». Папу родители назвали Генрихом, так как его отец по матери был немцем. И до конца его жизни родственники так звали его Генрихом. Имя свое папа не любил и при получении паспорта поменял его на более простое − Геннадий.

Так все же, где же было начало такому видению мира и как оно зародилось?

Может оно перешло от сестры деда, которая была папиной учительницей, когда он жил в эвакуации в селе. Именно она первая заметила в мальчике дар слова. Прочитав сочинение внука на вольную тему, в котором были такие слова «Холодно зимой. Солнышку тоже холодно. А я его к себе на печку возьму. Вот вместе согреемся и забудем о войне». Анфиса Михайловна прослезилась и произнесла: «Мальчик, ты обязательно будешь писать. А когда-нибудь станешь настоящим писателем».

Впоследствии эти тяжелые детские впечатления от военного времени были отражены в маленькой повести «Весна будет всегда» и других рассказах таких, как «Эх, Эх», «Маша-Мария», «Военный оркестр», многие из которых, к сожалению, до сих пор не опубликованы.

Кстати вот воспоминания моего отца об Анфисе Михайловне. «Местный дурачок Ваня однажды сказал про тетю:

−Анфиса-то нездешняя.

Я, правда, думал, она нездешняя − и она, и ее дом. Ах, как я любил сидеть там, в розовом гнезде, среди маленьких креслиц в кружевных попонах и разглядывать старинные альбомы. В одном из них «покоились» лица, в другом – стихи.

– Понимаешь, это Надсон, – тыкала тетя острым пальцем в затейливые завитки виньеток.

А я ничего не понимал, мне казались смешными и эти завитки, и само имя Надсон.».

Эти воспоминания помогают в какой-то степени понять личность писателя и его творчество, но далеко не полностью.

Может сложиться впечатление, что рос вот такой не от мира сего мальчик, и многие его обижали и смеялись над ним. Это так, да не совсем.

Этот мальчик наряду с насмешками посторонних получал много любви от своих близких и родных. Его все очень любили в семье. И, несмотря на странности, считали его одаренным и талантливым. Но в чем его талант не очень-то понимали.

Молодые годы

В летнем лагере
В летнем лагере

И вот прошло детство. Наступила юность. Окончена школа. Нужно определяться. И папа опять выбирает нечто необычное. Геннадий хочет заниматься культурой и языком Японии. Но раз хочет, говорят родные, пусть будет так. Однако случиться этому не пришлось. В 1949 г. отец поступает в Институт востоковедения, но на отделение не японского, а монгольского языка. Сильная близорукость не давала возможности изучать японские иероглифы.

В институте папа находит похожих на себя чудиков и обнаруживает, что можно разговаривать с другим человеком, а тот сразу же может откликнуться на твои слова. И, оказывается, в голове другого человека могут рождаться похожие на твои «сумасшедшие» идеи. Приходит мысль, я − не чудик, а просто не такой как все, и это совсем неплохо. Сложно − да, но зато интересно. Но осознание своей свободы вылилось в конфликт с деканом и отчисление из института после второго курса.

Теперь папа хочет и поступает в Педагогический институт им. Крупской на факультет русского языка и словесности (1951 г). Но и там уже зародившееся свободолюбие привело к конфликту. За нежелание и отказ нести плакаты на демонстрации (а надо учесть то время) его опять отчисляют из института. Так бы может и остался молодой бунтарь, у которого в то время мудрости было мало, а амбиций − много, без образования, но любовь родных спасает. Отчим, военный прокурор, надевает все свои ордена и, вопреки всем своим принципам, идет просить за пасынка. И Г. Цыферова восстанавливают в институте, и он экстерном вместе со своими однокурсниками оканчивает институт (1956 г.).

После окончания института он начинает работать ревизором книжных магазинов. Занятие это было явно не для него. Далее он поступает работать в «Учительскую газету», где и состоялась его первая публикация: «Шёл дождь, не разбирая дороги, по лугам, по полям, по цветущим садам. Шёл, шёл, споткнулся, вытянул длинные ноги, упал… и утонул в последней луже. Лишь пузырьки кверху пошли: буль-буль». Но вскоре Цыферов покидает редакцию газеты и начинает работать воспитателем-педагогом в интернате при МИДе.

С учениками
С учениками

Дети мидовских работников − благополучные дети. Все должно бы складываться хорошо. Но дети есть дети. И у них те же установки, как и у детей двора его детства. Непонятный, странный, очкарик. Им же хочется видеть в качестве воспитателя сильного волевого мужчину, а этот что? Просто селедка. И они задумывают очень злую шутку. Обливают чернилами всю папину зарплату. Они ждали реакции – слез, злости, бессилия и раздражения. А этот вместо того, чтобы кричать и жаловаться начальству, сказал: «Эх вы, что наделали!? У меня дома жена с маленькой дочкой. Я им должен был принести зарплату. Эх вы!». И чем же все кончилось? Удивительно. Подростки придумали способ спасти деньги. Все вместе они стирали банкноты под краном и сушили их, прилепив к оконному стеклу. Это послужило уроком детям и привело к убеждению будущего писателя, что в каждом живет доброта.

Послесловие

Друзья называли папу светлым человеком, но это так, к слову сказано. Рядом с ним жизнь становилась ярче, теплее от той доброты, которую он дарил людям. Вспоминая Цыферова, один его друг внезапно спросил: «Послушайте, а кто-нибудь помнит, чтобы Генка про кого-нибудь сказал плохо?». В ответ все покачали головой.

Многое еще можно было бы рассказать о жизни моего отца, о его рассеянности и забывчивости, но при этом феноменальной памяти на прочитанное или написанное. Однажды, когда его друг Александр Барков, работавший литературным редактором в журнале «Семья и школа», в юбилейном номере, посвященном 20-летию победы в Великой отечественной войне, дал к публикации материалы Цыферова, и было оставлено место для набора, Геннадий Михайлович потерял рукопись. Александр Сергеевич был в обмороке: все пропало… его уволят. Он привел Цыферова к себе домой и сказал: «Делай, что хочешь, но чтобы повесть была готова. Хочешь − пиши новую за два дня». Геннадий Михайлович только улыбнулся и слово в слово написал повесть. И она вышла вовремя. Забывчивость отца доходила да такой степени, что он не помнил, в какую мастерскую он отдал в починку сапоги своей дочери.

Можно было бы рассказать и о его необязательности, о добром подтрунивании над другими, о его всепрощении, когда многие называли его беспринципным. Рассказать о том, как он мог быть беспристрастным в оценках творчества даже с близким другом, потому что и себе не позволял несерьезного отношения к своему творчеству. Рассказать о том, как он не боялся быть смешным и признавал свои ошибки, о том, как любил и боготворил женщин.

Можно было бы рассказать и о том, как много Геннадий Михайлович читал, любил и хорошо знал историю, особенно историю Французской революции и декабристского движения в России. Вероятно, это объяснялось тем, что он сам для себя хотел уяснить, почему и как зарождаются революции.

Можно было бы рассказать и о том, как после кого-нибудь экстравагантного поступка о писателе разлетались слухи по всей богемной Москве. Но пусть об этом напишут другие. Я просто попыталась объяснить самые главные черты моего любимого отца.

Начало творческой работы

Работая в интернате, Цыферов начинает писать сказочные миниатюры. Для того времени этот жанр казался непонятным и странным. Мало кто мог понять, что же за этим кроется. И тогда в атмосфере непонимания будущий писатель отсылает свои работы К.И. Чуковскому. И тот советует бросить все и писать, писать, писать. Потом Цыферов еще два раза ездил к К.И. Чуковскому в Переделкино. К сожалению, по несобранности писателя письмо не сохранилось.

Геннадий Михайлович поверил в то, что его миниатюры достаточно хороши, и ими нужно заниматься серьезно и с огромной ответственностью. Почему с огромной? Да потому, что пишется это для детей.

ts02В 1959 г. Геннадий Михайлович меняет сферу деятельности и устраивается внештатным сотрудником в Литературную газету, пишет для ее 16-ой полосы. Там он знакомится с Юрием Павловичем Тимофеевым, который был в то время начальником отдела коммунистической пропаганды. Затем он поступает в отдел писем журнала «Мурзилка».

Вот как вспоминает о Цыферове художник В. Чижиков, работавший в то же время в этом журнале: «Геннадий Цыферов был совершенно такой, каким, по моим представлениям, должен быть писатель-сказочник. Долговязый, сутулый, с мягкой чуть подслеповатой улыбкой, со светлыми волосами, ниспадающими на лоб. Он сразу располагал к себе. Говорил неторопливо, взвешивая слова. Речь его была образной, талантливой, она лилась легко и свободно».

Геннадий Михайлович все продолжает посылать свои миниатюры в разные периодические издания, где изредка их печатают. Пытаясь опубликовать свои сказки, он относит их в издательство «Детская литература», где их не принимают из-за идеологизированности издательства. И только с открытием нового детского издательства «Детский мир» (впоследствии «Малыш») и приходом туда на должность главного редактора Юрия Павловича Тимофеева, сказки Г. М. Цыферова смогли увидеть свет (1961 г).

В издательстве «Малыш» Цыферов знакомится с Сергеем Козловым, Георгием Баллом, Александром Барковым, Яном Сатуновским, Галей Демыкиной, Эммой Машковской, Виктором Драгунским, Генрихом Сапгиром, впоследствии ставшим его соавтором по сценариям к мультфильмам и пьесам для кукольного театра.

Обращаясь к самым маленьким, Геннадий Михайлович говорит с ребенком на его языке. Он учит его быть любознательным и во все вникать. Сказочник объясняет ребенку, что наш мир прекрасен и удивителен и что жить в нем радостно. А самое главное, Геннадий Михайлович в своих произведениях доказывает детям, что доброта и помощь другому − самое важное в жизни.

Трудности в работе писателя

В творческой, как и в личной жизни, у Г. Цыферова не все было гладко. При представлении своих произведений в разные редакции он часто получал отказ. Один из них, особенно абсурдный, хочется здесь привести.

г. Волгоград Редакция газеты «Молодой Ленинец»

Г.М. Цыферову.

Уважаемый Геннадий Михайлович!

Рассказы Ваши написаны стилистически грамотно, но не несут значимой смысловой нагрузки. Маленькому читателю, на мой взгляд, невозможно сделать из них важный или полезный для себя вывод. Очевидно, грешит надуманностью всей ситуации рассказ «Старый трамвай».

Строители обновили и очистили сквер, убрали проходившую мимо него трамвайную линию. «Но сквер опустел. Ни один человек с той поры не пришел сюда.» Уж в это нельзя никак поверить. Это просто нарушение чувства меры. Это явное несоответствие обычной действительности.

И далее. Даже дети не поверят в то, что, по просьбе стариков, «старый трамвайчик все-таки оставили». Иными словами, дело было так: сняли линию, убрали трамвай, а потом все восстановили – уважили стариков».

Насколько же все это выдумано!

Да и мораль ситуации весьма сомнительна: «если хочешь подумать о красивом ‒ нельзя ехать быстро». Позвольте, а «какой же русский не любит быстрой езды»?!

«Если в вашем городе убирают трамвай, оставьте хотя бы один». А это что значит? Что значит «оставьте»? Взялись Вы за явно ложную проблему. Нужно быть ближе к реальной жизни.

С приветом А. Корнеев (член Союза писателей).»

Вот и хочется задать вопрос: «Таким писателям в членстве в Союзе писателей не отказывали?! За них голосовали. А таким, как Цыферов было отказано». Сразу чувствуется время и предвзятость деятелей литературы, даже детской.

«Присланный вами рассказ редакцию не удовлетворил. Опубликовать не сможем».
Зам. Редактора А. Шорохов.
Зав. Отделом культуры А. Кибардина.

И таких отказов были десятки.
Но, несмотря на трудность в публикации многих произведений писателя-сказочника, все-таки некоторые из них выходили в свет. На «десятилетие» сотрудничества с издательством «Малыш» вышла большая подарочная книга писателя Г. Цыферова «Сказки» с иллюстрациями художника В. Чижикова. За эту книгу художник получил Диплом I степени Всероссийского и II степени Всесоюзного конкурсов «Искусство книги» и Премию журнала «Крокодил» за лучший рисунок года (1970).

Работа на радио, телевидении и в области мультипликации

Сотрудничал Геннадий Михайлович Цыферов и с детскими передачами на радио «Сказка за сказкой», «Опять двадцать пять», «С добрым утром».

Многие годы «радиоволшебником» в детской передаче «Сказка за сказкой» был Николай Владимирович Литвинов. Этот известный ведущий радиопередач любил читать сказки не только всем известных писателей, но и сказки молодых авторов. Короткие поэтичные сказки Цыферова, порой философские, а порой озорные, весьма нравились «радиоволшебнику», и с удовольствием их читал и даже называл солнечными.

В это же время писатель периодически выступает в библиотеках, а также на телевидении в программе «Спокойной ночи малыши», для которой часто пишет сценарии. В архиве сказочника осталось много сценариев для этой передачи, одни из которых были воплощены, а другие так и остались не востребованными.

Генрих Сапгир
Генрих Сапгир

В 1964 г. на студии «Союзмультфильм» по сценарию Г. Цыферова, написанному совместно с Г. Баллом, выпущен первый «его» мультфильм «Алешкины сказки». Все сценарии для последующих мультфильмов будут написаны совместно с Генрихом Сапгиром.

В 1960-е годы в художественном совете студии «Союзмультфильм» работали талантливые, образованнейшие люди, такие как, например, Маршак, Эрдман, Олеша, Вольпин, Шкловский, Славкин, Хитрук, Атаманов, Иванов-Вано и многие другие. Все они были энтузиасты мультипликации.

За время сотрудничества со студией «Союзмультфильм» по сценариям, написанным в соавторстве с Генрихом Сапгиром, были выпущены более двадцати известных мультфильмов, среди которых «Паровозик из Ромашково», «Мой зеленый крокодил», «Как лягушонок искал папу», «Лошарик», «Как стать большим» и т.д. И в 1968 г. за внесенный вклад в мультипликацию Цыферова и Сапгира принимают в члены Союза кинематографистов. Увы, членами Союза писателей они так и не стали: Генрих ̶ потому что его наотрез отказывались принимать как поэта представителя андеграунда, а Геннадий Михайлович сам отказался из-за несправедливости по отношению к своему соавтору Сапгиру.

Некоторые сказки писателя рождались, как объяснение или оправдание самого себя, например «Паровозик из Ромашкова». Сказочник всюду опаздывал. А опоздания Паровозика-Цыферова становятся понятны, если посмотреть мультфильм.

Геннадий Михайлович был слуховым писателем. И для того, чтобы понять, о чем он пишет, ему надо было проговаривать написанное вслух. Получалось очень забавно: бу-бу-бу ̶ совсем как в мультфильме «Мой зеленый крокодил». Да и себя он ассоциировал с этим же нелепым зеленым крокодилом.

Цыферов и дети

Особое отношение у Геннадия Михайловича было к детям и своей дочери Люсе. К сожалению, с сыном Петром от второго брака, таких теплых отношений не сложилось из-за малого возраста сына и ранней смерти писателя.

Геннадий Михайлович говорил: «Нет такой вещи на свете, которую нельзя было бы объяснить ребенку. Просто нужно найти слова и говорить с ребенком на его языке». И это он доказал в своих книгах: «Серьезные рассказы плюшевого Мишки», «Обыкновенная капля», «Живые марки».

На выступлениях перед детьми он никогда, как другие писатели, не пытался побыстрей убежать, а внимательно слушал и без всякого внутреннего превосходства отвечал на вопросы детей.

Однажды после выступления, когда дети его облепили в проходе между рядами зала и требовали сказку, Геннадий Михайлович задумался и рассказал им сказку.

Сказка

«Как-то раз ослика попросили рассказать сказку. Ослик подумал — и сказал:
— У осликов большие уши — хлоп-хлоп. У слонов большие ноги — бум-бум. Понятно, нет?
Ну, так вот. Если сто ослов хлопнут ушами: хлоп-хлоп, а сто слонов топнут ногами: бум-бум, поднимется большой ветер. Понятно, нет?
Можно наоборот. Поднимется большой ветер, а вам покажется, что сто слонов топнули ногами, а сто ослов хлопнули ушами. Всё.»

При этом он так махал руками и топал ногами, что дети смеялись в голос. Перед ними был не взрослый дядя, а такой же, как они, ребенок, играющий и представляющий ослика.

В архиве дочери осталось письмо детям детского садика в г. Солнцево, которое передала заведующая этим детским садом.

Цыферов написал письмо от своего имени и от имени Генриха Написано письмо было огромными буквами. Геннадий Михайлович с детства был очень близорук.

10 декабря 1971 г.

Дорогие ребята 49-го детсада города Солнцево!

Большое спасибо за Ваше теплое письмо, за ваши милые сердечные пожелания.

Нам очень приятно, что вам нравятся наши книжки. Все взрослые были когда-то детьми, и наши книжки возвращают нас опять в мир детства. Это самый прекрасный мир. Но рано или поздно ребенок становится взрослым. И мы очень желаем Вам, чтобы Вы росли добрыми и хорошими дядями и тетями. А еще нам хотелось бы, чтобы никогда не угасла улыбка вашего детства. И по-прежнему, встав взрослыми, Вы любили животных, цветы, деревья и книги.

Ребята, как вам известно, мы (Сапгир, дядя Генрих, и Цыферов, дядя Гена) пишем пьесы и сценарии мультфильмов, потому и это письмо мы тоже написали вдвоем. И, наверное, это наше лучшее произведение.

Ваши друзья Цыферов и Сапгир (дядя Гена и дядя Генрих).

Конечно же, письмо было написано Цыферовым, а знал ли о нем Сапгир? Думаю вряд ли.

Приведем еще одно письмо. Оно похоже на предыдущее, только более нежное, личное, и в нем высказана необыкновенная любовь, но многие мысли в этих письмах схожи.

Вот письмо к дочери Люсе.

Г. М. Цыферов с дочерью
Г. М. Цыферов с дочерью

«Люсена, дочка, золотце, здравствуй! Во-первых, я тебя люблю. А во-вторых соскучился. Сижу теперь и вспоминаю. Вспомнил о том, как ты была маленькой, я был в интернате и долго, долго не видел тебя. Приезжаю, а у тебя золотые волосы и красный облупившейся нос. И ты сказала: «Папа», всплеснула ручонками, и я старый дурак влюбился в тебя. Вот как видишь, и люблю до сих пор. А ты, чего греха таить, вовсю этим пользуешься. Наверное, здесь надо было бы тебя поругать немного, но мне не хочется этого делать. Я так привык к твоему фельдфебельскому басу, что без него мне скучно.

Опять скучно?! Что это я все жалуюсь.

А моей принцессе уже одиннадцать лет. Пфе, Пфе, какой-то Людовик в это время был уже королем, Моцарт давал концерты, Ботвинник играл в шахматы, а мое светловолосое дитя играет в куклы. Пфе, Пфе, но это хорошо! И если тебе в двадцать лет захочется это ?сделать, это же прекрасно. Папе до сих пор хочется сыграть в солдатиков. Ты знаешь, о чем жалел великий ученый Чарлз Дарвин, что в нем умер ребенок, и он теперь не может понимать ни музыки, ни книг.

Все великие люди в душе были детьми. И ты, конечно, Люся, тоже, поэтому у меня великий человек. В одиннадцать лет играешь в куклы. Где это видано, где это слыхано?

Но ты ведь дочь сказочника

Странное письмо. Пфе, Пфе. Все о куклах. Но, конечно, то не о куклах, а о твоем дне рождении и о тебе.

Как ты сама понимаешь, я не умею с тобой говорить серьезно и только в письмах. Это словно бы ты начала учить свою куклу английскому языку: «Мисс Катя».
Люся, несмотря на мой ум, способности, должен сознаться мне в чем-то не хватает образования. Я не хочу, чтобы с тобой повторилось подобное. Пфе, Пфе. К твоему сведению образование не отрицает кукол. Только я знаю, оно (образование) порой напоминает касторку. Но что поделаешь, надо пить, потом будет лучше работать желудок.

Вот все, что я хотел сказать по поводу твоих одиннадцати лет. А еще люби маму, цветы, деревья и если сможешь и будет время и меня немножечко. Твоя любовь, наверное, единственная вещь, которой я дорожу больше всего на свете.

До свидания моя принцесса. Твой папа.»

Из этих писем понятно отношение Геннадия Михайловича к детям. Сказочник считал, что дети – камертон чувств и обмана не терпят.

Творческие планы и мечты

Писатель мечтал написать серию книг о знаменитых сказочниках, писателях, композиторах. Часть из них была написана: о братьях Грим, о Гоцци, о Шарле Перро, о Пушкине, но эти книги не были  опубликованы.

В двух книжках «Тайна запечного сверчка», «Мой Андерсен» с прекрасными иллюстрациями Г.В.А. Траугот получилось полное совпадение текста и иллюстраций, дополняющих друг друга. И эту книгу без ложной скромности можно назвать шедевром.

Еще три рассказа: «Скрипка» (о Паганини), рассказ о Григе, рассказ о Бетховене  также были опубликованы. Тогда как другие, например, о Свифте и Грине так и остались в планах. Одна повесть (о Корчаке) была случайно утеряна. Был всего один экземпляр, дочь его отдала издателю, а тот скрылся, и его невозможно найти.

Г. Цыферовым  были написаны и военные рассказы для юношества, часть из которых вошла в книгу «Как лягушонок искал папу», а большая часть так и остается в архиве.

В конце жизни Геннадий Михайлович приходит к взрослой прозе. Он начинает себя пробовать в разных жанрах. Это и деревенская проза, и лирические рассказы в бунинском стиле, повести, и такие же лаконичные, как у Бабеля, юмористические рассказы, которые до сих пор не опубликованы. И, вероятно, так и останутся лежать в столе. Новое время требует совсем других тем, и как теперь любят говорить, не вписываются в современный формат.

Эпитафия

В 1972 г. в 42 года Цыферов внезапно скончался от болезни сердца.

На похоронах многие подходили к дочери Геннадия Михайловича и говорили: «Ты своего отца до конца не знаешь. Генка был мой». Дочь обижалась. Она хотела, чтобы папа целиком и полностью принадлежал ее. И только спустя многие годы она поняла, каким же надо быть добрым и какое надо иметь огромное сердце, чтобы многие думали, что этот человек принадлежит только им.

А лучшей эпитафией Геннадию Михайловичу может служить отрывок из его книги «Мой Андерсен».

Легкая земля

Теперь мне осталось сказать самое трудное. Сказать о смерти Андерсена. Но, наверное, лучше вспомнить сказку.

Была когда-то древняя страна. И ходил по той стране слепой певец. Всюду он пел свои песни и шёл дальше, дальше… Взрослые, встречая его, кланялись, а дети спрашивали: «Ты кто?»

И не желая их пугать, он отвечал: «Я человек с закрытыми глазами».

Но дети вновь спрашивали: «А почему ты стучишь палкой?» И улыбаясь, отвечал им слепой: «Я ищу лёгкую землю, где можно посадить мои цветы».

А когда слепой певец умер, плакала вся страна. И лишь дети говорили: «Ну что вы, просто он нашёл лёгкую землю, где можно посадить цветы».

И целые столетия потом на той земле цвели розы. А спустя тысячу лет, в ту страну приехал Андерсен и нашёл прекрасную розу. О той розе и написал он сказку…

Теперь на земле Андерсена, на маленьком холмике, тоже цветут розы. А дети Копенгагена говорят: «Нет, нет, он не умер, он просто нашёл лёгкую землю».

Да, великие поэты и сказочники никогда не умирают! Они просто находят лёгкую землю, чтобы посадить там цветы.

Иностранные издания

Книги Цыферова выходили и пользовались популярностью и за рубежом, так в Чехии были выпущены книги: «Дневник медвежонка», «Как лягушки чай пили», «Весна будет всегда», «Про цыпленка, солнце и медвежонка», «Одинокий ослик», Болгарии  –  «Сказки старинного города», Венгрии –  «Хочу быть большим», «Жил на свете слоненок», Японии – «Про чудака лягушонка», «Дрессировщик», «Туфельки принцессы», «Серьезные рассказы плюшевого мишки», Германии –   «История про поросенка».

2000-е годы

За последнее десятилетие Цыферов Г. М. был причислен к классикам детской российской литературы. Сейчас Фирмой Вимбо выпущены два диска сказок Цыферова, которые читают известные российские актеры Владимир Меньшов, Ирина Муравьева, Панкратов-Черный и др. В 2010 г. вышел мульт-сериал по сказкам Цыферова «Зверушки добрюшки». Ведущими российскими издательствами выпущены книги с новыми произведениями: «Лошарик», «Старинные профессии»,  «Сказки старинного города» с иллюстрациями С. Острова, переиздана книга 1968 г. «Серьезные рассказы плющевого  Мишки», готовятся к выходу в свет книга «О чем рассказал паровозик». Еще два сборника находятся в работе в издательствах. И, несмотря на это, еще остается много неизданных произведений,  которые хранятся в архивах у дочери писателя и …ждут своего часа.

Ответить